Командор висел уже на нижнем конце.
А не продернес? -- сломленно спросил Аким, царапая изъеденное комарами ухо.
Чего? -- В газетке не продернес? Музыки опасаются... -- Ф-фу ты! Да на вас никаких газет не хватит! -- И чем дальше я ругался, тем оживленней становился Аким.
Мигом приволок он из кустов "кошку", веревки, весла, наставляя при этом меня: -- Конесно.
Продергивать дак всех, а с нас однех-то? -- и подмигнул мне припухлым глазом.
Усадив меня за весла, чтобы сплыть с мели и завести мотор, он показал глазами на ближнюю лодку и приглушенно добавил: -- Народ-то видал?! Тихий узас! Ты уедес, тебя не достать, меня уканают... -- Прежде чем дернуть шнурок, Аким в нерешительности помедлил и все же показал руку, которую во все дни этого моего приезда прятал от меня: на запястье швом электросварки бугрился неровный, багрово-синий рубец.
Под смертью недавно был.
Побаиваюсь теперь ее.
После расскажу, -- рванув шнурок, крикнул он и, развернув лодку, повел ее встречь течению, хлопнув ладонью по борту, -- знак, чтобы я заткнулся и ему не мешал.
